Моя прекрасная ошибка  - Ви Киланд

Кейн наконец посмотрел мне прямо в глаза.

– Когда все закончится или, еще того хуже, когда я все испорчу, тебе будет больно.

– Ты этого не можешь знать.

Он усмехнулся.

– Знаю, Рэйчел, слишком хорошо знаю.

В глубине души я понимала, что он прав. Но я не могла позволить ему увидеть это.

– Ты так самонадеян, что уже решил, будто можешь разбить мне сердце. А ты когда-нибудь задумывался над тем, что, может, это я однажды разобью тебе сердце? Может быть, это не ты, а я просто использую тебя ради своего удовольствия.

Кейн приподнял бровь. Конечно, я несла полную чушь, но ему не нужно было знать об этом. Все, что ему нужно было сделать, – это остаться. Я совершенно не была готова к тому, что он бросит меня. Только не сегодня… не сейчас.

Когда его взгляд упал на мою грудь, я вспомнила, что единственное, чего Кейн не мог отрицать, – это его влечение ко мне. Так что мне придется воспользоваться этим, пока я не выясню остальное. Я приподняла свои груди и чуть сжала. В глазах Кейна вспыхнула необузданная страсть, и атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Если секс – это все, что я могу получить прямо сейчас, пусть будет так.

Проведя ладонью вниз по телу так соблазнительно, как только могла, я медленно закрыла глаза и потянулась рукой к треугольнику между ног. Когда я снова открыла глаза и увидела, как Кейн смотрит на меня, я сразу поняла, что выиграла этот раунд – даже если это была пока всего лишь небольшая битва в той войне, которой, как я догадывалась, предстояло стать долгой и затяжной.

– Это для тебя проблема? – спросила я. – Если я хочу попользоваться твоим телом для собственного удовольствия?

В ответ он расстегнул рубашку, которую только что надел.

– Нисколько.

Пока он быстро разбирался со своей одеждой, я встала на колени. Он снова был полностью готов, хотя кончил меньше пятнадцати минут назад. На самом деле его член показался мне теперь даже больше. Если бы я не была так возбуждена сама, я бы немного испугалась его размеров.

Кейн пристально наблюдал за мной, так что я решилась на это – я должна была действиями подкрепить свои дерзкие слова. Повернувшись лицом к изголовью кровати, я встала на четвереньки и, призывно изогнувшись, оглянулась на него через плечо. Мой голос внезапно охрип.

– Кажется, ты говорил что-то о моих волосах и о том, что хочешь, чтобы я стояла на четвереньках?

* * *

Было два часа ночи, когда мы закончили второй и третий раунды подряд. Или это были третий и четвертый раунды, поскольку технически первый начался в гостиной раньше? В любом случае сегодня вечером я кое-что узнала о Кейне – его стремление держать меня на расстоянии ослабевало, когда он был физически истощен. Учитывая, что метод, которым мне удавалось его измотать, оказался довольно впечатляющим, я бы сказала, что открытие было приятным.

Я лежала, уткнувшись лицом в его обнаженную грудь, пока он гладил в темноте мои волосы.

– Откуда у тебя этот шрам на спине? – тихо спросил он.

– Упала с дерева, когда была ребенком, и прихватила с собой несколько веток. – Я так долго рассказывала одну и ту же историю всякий раз, когда кто-нибудь замечал мой рваный трехдюймовый шрам, что и сама почти поверила в то, что это правда.

– Ничего себе.

– Все было не так уж плохо. Рана быстро зажила. А как насчет тебя? У тебя есть шрамы?

– Нет, по крайней мере, видимых, – задумчиво сказал Кейн. – Впрочем, невидимые шрамы залечить труднее всего.

Я хорошо понимала то, что он хотел сказать, может, даже лучше, чем он сам. Я нежно поцеловала его в грудь, прямо над сердцем. После этого мы оба немного помолчали, и мне было интересно, не думал ли он сейчас о своих шрамах.

– Не возражаешь, если я останусь на ночь? – нарушил молчание Кейн. – Думаю, ты высосала из меня все силы. В прямом смысле слова, во время последнего раунда.

Я захихикала. Интересно, когда я в последний раз хихикала?

– Конечно, не возражаю. Я хочу, чтобы ты остался.

В ответ он сжал мое плечо.

Прошло несколько минут, и мне показалось, что он задремал, поэтому я прошептала:

– Ты спишь?

– Нет.

– Тогда могу я спросить тебя кое о чем?

Я не смотрела на него, но знала, что он улыбается.

– А тебя остановит, если я скажу «нет»?

– Ты не скучаешь по этому?

– По чему?

– Ну, вот по этому – когда можешь лежать, уютно прижавшись к теплому телу, дружески общаться и никуда не спешить.

Кейн некоторое время молчал, потом тихо сказал:

– На этот вопрос не так просто ответить, Рэйчел.

– Отчего же? Разве недостаточно просто сказать «да» или «нет»?

– В жизни почти не бывает настолько простых вещей.

– А я думаю, что ты все делаешь гораздо сложнее, чем оно есть на самом деле.

Он тяжело вздохнул.

– У меня однажды был целый год на академическом испытательном сроке^[4] за то, что я поддался вот такому желанию прижиматься к теплому телу. Ты – моя ассистентка, а я – твой научный руководитель, и это вторая причина. И у меня никогда не было таких отношений, которые бы не закончились плохо. Так что не бывает простых «да» или «нет».

Это было болезненное напоминание о том, что я далеко не первая рыбка, которую Кейн выловил в нашем университетском пруду. Я долго молчала, и он, должно быть, почувствовал, что я нуждаюсь в нежности.

Он поцеловал меня в макушку.

– Я никогда не проводил ночь ни с кем из нашего университета. – Он помолчал. – И, прежде чем ты сделаешь неверные выводы, я никогда не бываю настолько усталым, чтобы у меня не было сил встать и уйти домой.

Я восприняла это как свою личную, пусть и маленькую, но победу.

– Хорошо, поверю… А когда ты в последний раз…

Кейн прервал меня, крепко прижимая к себе:

– И к этому теплому телу действительно приятно прижиматься. А теперь поспи. Ты сможешь допросить меня завтра, пока будешь готовить завтрак.

Через несколько минут дыхание Кейна замедлилось, и он заснул. Я поцеловала его в грудь и закрыла глаза, чтобы последовать за ним в страну грез. Я улыбалась и думала о том, как же мне теперь дождаться завтрака…

* * *

Мои глаза открылись, и я немедленно протянула руку к другой стороне кровати. Вместо теплого мужского тела я нащупала лишь холодную простыню. Мои внутренности скрутило от разочарования. Потянувшись за телефоном на тумбочке, я поморгала затуманенными со сна глазами и с удивлением обнаружила, что проспала почти до половины двенадцатого.